И родители велели Вовке идти и как следует просить прощения. Вовка уставился в пол и сказал:

– Не пойду. Я уже один раз сказал “простите”, когда стукнулся. А она ещё ябедничает…

– Я вот покажу тебе “не пойду”! – сказал отец.

– Будешь стоять в углу, пока не извинишься, – сказала мама.

– Ну и пожалуйста, – сказал Вовка. И начал стоять в углу. Он не смотрел телевизор. Не ужинал. Не читал книжку “Водители фрегатов”. Он стоял, прижимаясь лбом к тёплому дереву штурвала, и вспоминал, как полоскались на ветру флаги. А наверху кашлял и шагал из угла в угол Старый Капитан. Может быть, он огорчался, что Вовка не зашёл к нему в этот вечер. А может быть, просто сильно тосковал о море.

– Ну, довольно, – не выдержала мама. – Отправляйся спать. А завтра извинишься перед Аделаидой Фёдоровной.

– Не извинюсь, – сказал Вовка.

– Будешь стоять всю ночь, – пригрозил отец.

– Буду.

– Ну и стой!

Конечно, родители думали так: захочет Вовка спать и всё равно отправится в постель.

Но Вовка не отправился. У него появилась гордость. Ведь он был уже немного капитаном: он умел обращаться с компасом, держал в руках настоящий штурвал и поднимал на ветер морские флаги.

Когда был выключен свет и наступила тишина, Вовка зажёг лампочку нактоуза и осветил картушку. Она вела себя неспокойно.

Вовка взял в ладони рукоятки штурвала.

Сеня Крабиков смотрел на Вовку с портрета.

– Очень хочу к тебе, – сказал Вовка.

Сеня Крабиков улыбался.

За окнами нарастал ветер.

Вовка сел на пол, прислонился к нактоузу и уткнулся лбом в забинтованные колени.

Он уснул.

И все в доме уснули.

Спал Пётр Иванович, и ему снилось, что на все его жалобы пришел Положительный Ответ.